Заболоцкий: Золотое Слово Святослава слова песни

ISBN 978-5-4490-8902-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Любовь Сушко

Золотое Слово Святослава

КНЯЗЬ СВЯТОСЛАВ СТАРЫЙ

(СВЯТОСЛАВ И ЯРОСЛАВ ВСЕВОЛОДОВИЧИ)

И тогда великий Святослав

Изранил свое святое слово.

Со слезами смешанно сказал:

«О, сыны, не ждал я зла такого,

Что ж вы дети, натворили мне

И моим серебряным сединам.

Где мой брат, мой грозный Ярослав,

И его черниговские слуги

(Слово о полку Игореве»)

С самого начала Святослав знал, что он рожден, был князем, и более того – он старший в роду и рожден от старшего сына. Такая удача выпадала немногим. Большинство из княжичей могли только об этом мечтать. Ему же с самого рождения объясняли, что по закону, давным давно принятому, возможно еще со времен Кия и Славена, было понятно что стол наследует старший сын старшего сына, и Святослав понимал, что нет у него соперников. И если кто-то решиться пойти против, то всегда можно будет с мечом в руках свое право отстоять. И смотрел он покровительственно на своего младшего брата Ярослава, у которого хоть и было от рождения не менее громкое имя, но таких подарков судьбы он не получил, и должен был оставаться только вторым.

– Он был только вторым и всегда вторым останется, потому что Святослав собрался жить долго и счастливо и слыть великим князем всегда, пока жив.

– Это будут благословенные времена на землях славянских и его назовут Мудрым и Вещим, ведь они не хуже предков их, и монах все время твердит о том, что дети должны быть лучше их родителей.

Но и в старые времена бывало по-разному. Но разве так трудно одним словом и мудрым решением прекратить эту вражду, и жить с младшими братьями в благоденствии.

Он почитал Бога и внимательно прислушивался к проповедям монаха, пытливо ища в Библии, мудрейшей из книг, каких-то примеров, которые и должны были управляться с бесконечным миром. Даже отец и монахи поражались серьезности мальчика. И казалось, что в какой-то своей жизни он уже побывал великим князем, а на этот раз собирался только исправить все совершенные тогда ошибки. Возможно, недаром его назвали тогда таким именем, и тот, древний Святослав вернулся в этот мир в новой жизни, и станет он еще более ярким и неповторимым из князей

А в смутные времена, где на каждом шагу всякое случиться могло, княжич готовил себя для великих дел. И только одно было странным, как не пытался он казаться важным и показать собственное превосходство, запомнилось ему из всей Библии немногое: это притча о Каине с Авелем, и тогда уже было братоубийство, видно с самого начала никак нельзя было избежать его, и притча об Иуде и его предательстве. Говорят, что каждый запоминает только то, что ему ближе всего. Но разве об этом хотелось думать ему, или чья-то невидимая рука открывала перед князем именно эти страницы и пыталась ему о чем-то таким рассказать.

Если это дурной знак, то, что он мог для него значить, то, что брат его родной убьет, или наоборот все случится, и хотят его предупредить о том, чтобы не делал он этого?

Он знал, что Иуд будет в жизни его немало, но сам он не собирался оставаться таким вероломным. Ему слишком много и без того дано, ничего не станет он добиваться при помощи коварства. Он убеждал себя в том, что страхи его и волнения были напрасными.

Когда Святослав, наконец, обосновался в Киеве, он был уверен в том, что позабудутся все лишения и муки, которые ему удалось продлить.

И первым делом он отправился в Софию и стал молиться о тех удачах, о победе, выпавшей на его долю. Ему было за что благодарить Всевышнего. Собор потряс его своим великолепием. Он знал, что это и будет главный храм в его жизни, тут будет легче разговаривать с Богом, всегда бывшим к нему благосклонным. Хотя он должен был признать, что все должно было быть не совсем так в его жизни, как мечталось ему в начале. Что-то показалось ему иным, отчего было мало радости, хотелось просто отречься. Но в такое торжественное время он старался не думать о каких-то вещах и событиях.

Но чем дольше стоял он перед святыми ликами, тем больше понимал, что может молиться. Что-то мешало ему, может быть величина собора.

В душе его было так тяжело, и он просто не хотел ни в чем сознаваться. Но великий князь в те минуты не мог молиться.

Но чтобы как-то помочь ему в этом, появились какие-то хоромы и какие-то лица. И вгляделся тогда в них Всеволодов сын и увидел себя еще юным Святослав. Но кто этот мальчик, рядом с ним стоявший и так пронзительно на него смотревший. Кто он. И священник рядом с ним.

О, как знакомо его лицо, Антоний, – еще не дойдя до этого, произнес князь.

Да, конечно, хотя в том мальчике трудно было узнать князя Игоря, но это был он, и это был Чернигов. Как ни старался, он никогда не забыть ему тех дней и тех грехов. А ведь тогда он гордился собой и был уверен, что это победа. Не хотел ничего другого слушать. Не хотел и не собирался. Как печально было все происходящее, как невыносимо все казалось.

– Иуда, – Игорь так назвал тогда в ярости Антония, – но разве он сам – его старший двоюродный брат был другим, хотя на него мальчик старался не смотреть. Но от этого ненависть его еще сильнее казалась. Олег был добрее и терпимее, а ведь это он вместе с матерью и младшим братом должен был покинуть Чернигов. Он принял это как должное. А Игорь не примирился. Он никак не примирился с ним, и бесполезно ему что-то объяснять. Да и не станет Святослав объяснять, уверенный в своей правоте, но если он так уверен, отчего тогда молиться не может и забыть этого не в силах.

О, как радовался он, когда покидал вздорный проклятый Новгород и поселился в благословенном Чернигове. Как ему хотелось там оказаться. Все казалось возможным и доступным.

Много еще чего было, но все это тяжело было вспоминать.

Он не мог их оставить в граде. Это было опасно для его спокойствия и благополучия. Он хотел, но не мог это сделать, двоюродный брат, а вот их давний враг – Андрей, сын Юрия, смог бы себе такое позволить. Как странно все это, словно насмешка какая-то, – тяжело вздохнул Святослав.

Князь Игорь и теперь считает его бессердечным, и даже руки подавать не хочется. Он и не подозревает, что этот грех всегда в его душе был. Он благодарил судьбу за то, что Каин из него не получился, а вот роль Иуды ему была уготована, как он не противился этому. Когда они уехали в морозный и жуткий день, и должны были сгинуть. Он хотел в последний миг послать за ним, да вспомнил, что княгиня была из Новгородских самых отчаянных баб, и его сородичи непременно пришли бы в Чернигов, чтобы за нее постоять. А он не хотел затевать этой ссоры, не жалел, чтобы на славянской земле кровь и его лихим словом поминали. Ведь победа все равно была на его стороне. А там все без крови обошлось.

И странно, что такой насмешливый и умный Игорь так и не понял этого до сих пор и столько лет на него волком смотрит. Потом, когда он вернулся, он позволил ему совсем рядом в Новгороде Северском жить и ни слова благодарности в ответ, конечно, они братья, и все-таки.

Святослав давно решил, что Чернигов по праву его брату Ярославу достаться должен, потому что он старше, проявить себя во всех походах успел, у него больше прав, если на то пойдет. Если обиды держит, то пусть с ними и остается навсегда.

А второе предательство Игоря, вообще он не при чем. Он ничего не знал. Он в далеком Киеве уже был тогда, и Ярослав был с ним рядом в Чернигове, но разве его самого не предавал Ярослав, когда не только в поход с ним не шел, но даже обещанные полки не отправлял, да еще уговаривал их от похода отказаться.

Но он всегда умел на своем стоять. И Игорь устоял, а то, что неудачей завершилось, разве мало у него неудач было, но никого он не винил. Он только молился богу и просил новых удач, вот и все. И не стоит роптать и сетовать.

Жизнь среди братьев и соперников оказалась сложна и непредсказуема, даже для того, кто старшим в роду был. И все-таки он оставался в Киеве, хотя за это немало бороться пришлось, не просто было разобраться, кто тебе враг, а кто союзник. Разве мало его обманывали и предавали? Но он не помнил этого, не хотел помнить, про собственные грехи забыть.

В последние годы, когда не о чем было жалеть и только смерти ждать оставалось, он знал, что должен обрести покой и примириться со всем миром. Но удельные князья, словно в муравейнике, презрев все законы, творили бесчинства. А, узнав, что он бессилен и беспомощен и совсем от рук они отбились. Он знал, что бунт не имеет никакого значения. Сколько раз он пытался объяснить им это. Но еще в самом начале сколько раз Юрий в своем Владимире столицу утвердить старался, и Киев завоевывал, только удержаться там никак не мог. А младшему из сыновей его Всеволоду, только туда и хотелось все время отправиться.

И ушел князь из Софии, так и не помолившись.

Священник, видя смятение его, не стал близко к нему подходить. Он не рассердился на него. Хорошо хоть этот в покое оставил. Покой – это то, о чем только и можно мечтать. Его нет, и наверное никогда не будет среди тех, кто в княжеских дворцах остается.

image0_5affb03b0e880f0600cb6659_jpg.jpeg

Старцы говорили, что вражда между Олеговичами и Мономаховичами – старшими и младшими в роду неизвестно когда началась и наверное никогда не закончится. А пока в обоих родах рождались сыновья, она будет длиться, не будет ей конца и края..

Младшие всегда будут хотеть получить больше, чем обещано, а старшие не собираются им ничего отдавать.

И сам князь Владимир показал им, как все получить можно будет.

Старшим всегда внушали, что по праву рождения им все принадлежит, ничего они не должны никому отдавать, а за свое надо сражаться.

А были это лучшие уделы и самые плодородные земли, то много было и делающих там оказаться и забрать их себе.

Справедливость, как линия горизонта, все о ней говорят, все видят, только никто и никогда ее достигнуть никак не мог.

И так уж издавна повелось, что старшие неизменно проигрывали. Молодые были сильнее и наглее, никогда они не уступали и большего добивались.

И хотя радовались те, кто рождены были старшими, да недолго их радость длилась, быстро она заканчивалась. Законы о наследовании жили сами по себе, а люди к ним никакого отношения не имели, особенно если меча или колдовства совсем не знали и не ведали.

Но ведь рано или поздно все должно было закончиться.

А может и пришло это время, – спрашивали друг у друга миролюбивые монахи, которым хотелось все ладом наконец решить.

Князь Святослав помнил многое, он помнил своего деда – князя Олега – красивого и могучего, воинственного и несчастного. Помнил о конце его жизни на земле, когда тому пришлось отказаться от борьбы за великий стол, оставался он на небольшом острове, обвиненный младшими братьями во всех смертных грехах.

А ведь он тоже хотел только одного, чтобы законы дедовы исполнялись так, как нужно было. Но кто же из младших согласился бы с ним.

Князь Олег, оклеветанный и обвиненный, удалился от всех, не давал больше о себе знать, ни во что не вмешивался.

Но потом вдруг понял, что не сможет так просто уйти к своим предкам, ничего не предприняв, тогда уже поздно будет оправдываться, а пока еще надо что-то сделать, как то помочь им всем.

Он бы л уверен, что осталось еще какое-то время, хотя бы детей своих и внуков подтолкнуть к борьбе, показать им как прекрасно все должно быть устроен в этом мире, но это только мечты, а в реальности всем владеют и правят те, кто не имеет на это права

Из всех его детей только Всеволод проникся последними страстными речами отца, и только Святослав не просто оправдывал деда, но и верил, что так и будет, как тот хотел.

– Мы – проклятое племя, проклятый род, но это проклятие надо снять огнем и мечом, – все время твердил тот, и тогда имена и дела наши будут благословенны.

– Мечты могут быть прекрасны, но сможем ли мы их осуществить?

Тогда юному Святославу казалось, что все возможно, у него хватило сил и уверенности в себя. Потом, со временем все менялось, и он уже не до конца верил в то, что сможет что-то сделать. Но он всегда помнил, что должен сделать все, что ему захочется как можно лучше. Он говорил немного, а решил делами доказать, что отец не ошибся.

Пристрастно оценив, что у него есть, что он может еще получить.

Он знал, что самые лучшие города принадлежали Олеговичам, и одним из них был Чернигов. Но володел им не его отец, а младший, любимый сын Олега – Святослав. Это казалось ему случайностью, которая его раздражала, потому что не получив Чернигов, нечего было думать о Киеве. Но Святослав с самого начала понимал, что дядя, если почувствует смерть, отдаст этот город не ему, а своему любимому сыну, названному в честь отца Олегом.

Он присматривался к его жене и матери Олегоовой – дочери одного из самых влиятельных Новгородских бояр. Но и говорить было нечего о том, что город получит племянник, а не ее первенец и любимец. Об этом заикнуться было опасно, потому что женщиной она была грозной, эта Марфа, и прибить могла, если почувствует, что грозит беда. Действовать надо было осторожно, взять хитростью.

– Это будет мой единственный грех. Когда я получу Киев, я отдам Чернигов снова Олегу, потом ему все объясню, но пока он должен понимать, почему я так поступаю с близкими людьми. Важно только то, что получится после всех моих страданий и стараний. Я все верну и никто не припомнит, что было в начале, почему он оказался среди обиженных.

Что-то подсказывало Святославу, что его дядя не протянет долго, слишком он был изнурен и измучен этой вечной борьбой. В Чернигове должен быть его помощник, но не член семьи. Князь не должен ошибиться. Святослав, несмотря на молодость и талант к подобным интригам,

безошибочно избрал игумена Антония, любимца старого князя, который первым узнает о его болезни и смерти, а с именем бога на устах он сможет многое. Трудно было к нему подступиться и договориться. Сначала он даже волхва хотел привлечь для того, чтобы на него повлиять, но потом решил, что не стоит кого-то еще посвящать в тайну.

Игумен оказался умным и догадливым. А может просто хитрым. Он был убежден, что Святослав больше, чем Олег подходит на княжеский стол – он старше и сильнее, он действует еще при живом князе и дорожит тем, что хочет получить. Старик верил, что он делает доброе дело, думает о будущем Чернигова, ему не нужны были никакие награды, но он хотел получить поддержку сильного князя, стать митрополитом без хлопот. А если тот еще и новый храм прикажет заложить в честь победы – это даже лучше, больше ему ничего не нужно. Лично для себя он ничего и не хотел.

Они тайно встречались несколько раз и оба гордились тем, что о переговорах не знала ни одна живая душа, а ведь Марфа за всем следила не смыкая глаз, ничто не могло укрыться от пытливого взора. Может она и думала, что ей уготовлена роль древней Ольги при юном князе. Но времена были другими, эти двое не собирались оставлять ей Чернигов.

Святослав не подозревал о той борьбе, которая развернулась за его спиной. Но он все время был в это странной борьбе.

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Андрей Измаилов
Наш эксперт
Написано статей
116
Litera.site - литературный сайт